Туркаев занял у меня со стипендии. Потом в течение двух месяцев задирал напоминаниями, что не забыл и скоро отдаст. В конце концов наступил день расплаты. Мы вышли с занятий, он вручил мне долг, собрались было разойтись каждый по своим делам, но тут Туркаев предлагает:
— А может в баню зайдём, помоемся после физры?
Отчего не зайти. Зашли.
— А может после баньки махнём по кружечке пивка?
Махнули по пивку.
— А может бутылочку возьмём?
Взяли.
— А может… Сколько там ещё осталось?.. На мороженку хватит?
Съели по мороженому. И разошлись каждый по своим делам.

В город приехал какой-то там знатный чемпион мира по беготне на коньках, с которым у Сохрановой Натальи была любовь, и она собиралась на рандеву. А я сидел с ней за одной партой, и пока она прикрашивалась и подпудривалась у окна, изорвал всю свою тетрадь на мелкие кусочки и все это крошево нашпиговал ей в самораскрывающийся зонтик (в тот день было пасмурно и собирался дождь).
И забыл про это.
А дней через пять-шесть влетает Наталья в аудиторию, садится рядом за парту, и, роясь в сумочке, между делом заявляет: «Ну и подлюга же ты, Митрофанов!»
Выясняется, что дождь тогда так и не полил, а ливанул он на следующей неделе. А красивый зонтик был вовсе не Натальин — она взяла его в тот злополучный день напрокат у своей маманьки. 
А тут ещё как нарочно совпало, что Натальиному батяньке в это же время присвоили очередное звание. Но он готовил сюрприз и никому дома не сознавался, а в торжественный день просто пригласил жену (Натальину маманьку) на церемонию во Дворец офицеров.
И вот когда выходили из этого чертового дворца, как нельзя некстати ливанул этот самый дождь. На крылечке Натальина маманька поднимает свой шикарный зонт над головой, давит на кнопочку...
(Дальше уже, наверное, можно не рассказывать...)
Во всяком случае по скромной информации, выжатой из Натальиного батяньки, дворник со своей метлой потом долго и громко матерился, отскабливая от дворцовых ступенек прибитые намертво дождем бумажки. Про маманьку лучше вообще умолчать — если раньше она в офицерском обществе слыла серьезной дамой, то после этой выходки уже никто не мог воспринимать её без улыбки — все так и ждали, какой фокус она отмочит на сей раз?

После работы тяпнули с Анафиновым по пивку. Дошли, болтая, до моего дома, тут он маленько задумался и спрашивает:
— Можно к тебе на секунду заскочу в туалет?
— Какие, грю, проблемы — пойдём.
Он опять чего-то мысленно покумекал и снова спрашивает:
— Твоё семейство дома? А то неудобно с пустыми руками...
Набрали вина, пива, детям сладостей. Уже в лифте он стал выяснять, в какой стороне туалет. Как войдём, грю, — налево. C порога башмаки в разные стороны и пулей в туалет, там слышу — грохот, вопли, ругань…
А дело в том, что перед этим мы взяли маленького рыжего котёнка. Когда нам его вручали, объяснили, что он очень воспитанный, постелите ему газетку и он будет на неё ходить. Всё так и получилось, но если учесть, что газеты у нас вечно валялись где ни попадя, то он исправно стал на каждую и «ходить». А после неудачного перевоспитывания в его головёнке отложились, надо полагать, две основные вещи: «можно» — в туалете, «нельзя» — на газету. И впридачу, видимо на почве передряг со взаимным недопониманием, его в момент прихода Анафинова продрал понос в аккурат под дверью туалета. Вот в эту-то лужу с разгона тот и влетел, а подскользнувшись, ещё и шмякнулся в неё пятой точкой...
Носки он спровадил в мусорку, штаны тяп-ляп застирал, а потом все его разговоры сводились к обличительным речам против всего кошачьего племени. За этими разговорами не заметили как время перевалило за полночь. Тут Анафинов спохватился, грит, вчера хорошую вывoлочку и допрос с пристрастием дома вчинили за поздний приход, я, грит, побегу, а вы минут 15 ещё не спите, будете по телефону алиби мне создавать.
По телефону никто так и не позвонил, утром спрашиваю — был ли допрос?
— С порога, грит, один лишь вопрос задали — чего от тебя так воняет?

Люди делятся на особей женского пола и особей мужского пола, причём первые как правило — острые на язык, а вторые — тупые на голову. Поэтому — веселее общаться с первыми.

Дочь спросила, что можно было раньше взять на копейку. Я пустился вспоминать: за 5 копеек я в твоем возрасте мог сходить в кино, за 3 копейки выпить стакан газированной воды с сиропом, за 2 копейки позвонить по телефону-автомату, за 1 копейку… Ну, вспомнил, можно было купить перо — было время, мы в школе перьями писали.
— Гусиными, что ли?

Школьные годы чудесные

В подъезде прочитал такое вот воззвание:

А т.к. привык отвечать за свои действия, то, придя домой, пришлось накатать ответ:

Да, брат сосед, иду домой -
весёлый, добрый, озорной!
Сейчас на первом помочусь
и на второй этаж помчусь.
И так этаж за этажом,
а вечером мы все поржём,
как ЖКХ в ответ на это
насочиняет нам куплетов.

(одна из версий — не претендующая на истину, но и не лишённая смысла)

И когда в России только наведут порядки!
Не успел опять взлететь «Прогресс» и — опа! -
не дождался звёздный экипаж по разнорядке
упаковку кукол надувных из сексошопа.

Ищут пожарные, ищет милиция -
лишь у селян хитроватые лица…